Поэзия I Проза I Публицистика I Литературная критика

Лаконизмы I Книги I Отзывы I Интервью

Стихи Ленчика на РифмеРу

на главную

 

Баннеры для обмена

Стихи 2008

* * *

Так приятна прохлада на голое тело,

утро в звездах еще, и волна под рукой,

и качается мерно под парусом белым

одинокий, пятнистый, зеркальный покой.

 

Погружаюсь в него всем сознанием шатким,

неразборчивым, смятым восторгом глубин,

раствориться бы в нем, да взахлеб, без оглядки,

без остатка последних забот и кручин.

 

Но высокий гламур этой трепетной тяги

отрезвляет мгновенье, как горькая весть:

жизнь, возможно, отменней под зонтиком магий,

но под магией смерти – одна только смерть.

 

Оправдание Творца

 

Пусть всесильный, пусть нетленный,

только шесть всего деньков

на создание вселенной –

разве что из пустяков

бестелесных состоящей,

ну а так – как ни крути,

маловато для бурлящей,

если даже вся в горсти

умещалась поначалу,

а потом уж разрослась,

шесть деньков печально мало,

ибо вышла, как попало,

и едва ли удалась.

 

Там и сям провалы, дыры,

нестыковки, немощь, гнет,

сеть вулканов на полмира

и на столько же – болот,

поедание друг друга

тварью малой и большой,

бесконечные недуги,

кандалы, застенки, вьюги

в головах, набитых тьмой

или светом, все слепящим.

Там и сям насилье пляшет

и куда ни глянь – разбой,

все беременно бедой.

 

Был ли в том расчет особый

или лень всему виной?

В шесть деньков создать попробуй

мир безмерности земной...

Так что нет – бранить негоже

прихотливого Творца,

ибо первым был он все же,

кто из глины сделал кожу

от начала до конца

и наполнил ее костью,

мясом, сердцем на крови…

Перебрал изрядно злости?

Но добавил и любви.

 

И к тому же, ходом этим

к совершенству путь открыл,

чтоб резвился на планете

человек по мере сил,

чтобы знал, что есть возможность

лучше стать во тьме острожной

и поправить осторожно

все, что можно и нельзя.

Жизнь кусачая, друзья!

Но ведь нет альтернативы...

Все в одном простом мотиве:

даже носом землю рыть –

только жить бы, только быть!

 

Если так, то наш Творец,

явным делом, не глупец,

не лентяй и не растяпа,

а – ума полна палата!..

 

Оправдание Творца - 2

(вариант)

 

За что люблю я нашего Творца –

он с нами не возился без конца,

раз-два – и всё, и дальше – выходной.

Спасибо его лени затяжной,

всего шесть дней он положил работе,

оставив мир в незавершенной плоти,

не в совершенстве благостном, а так,

как будто все, что сделал, – чистый брак.

 

Зато нам есть, что делать, чтоб без скуки

бурлила жизнь и в радости, и в муке,

чтоб было с кем браниться и страдать,

любить и ненавидеть, и искать,

и знать, к каким высотам устремляться,

с кем горы воротить и с кем сражаться,

чтобы затем, в какой-то миг блаженства,

назвать это – путями совершенства.

 

 

 

* * *

                        О Русь моя, жена моя, до боли...

                                                            (А. Блок)

 

Эта явь, эти сны о России:

царство слова, беды от ума…

Вся в пылу коронации силы,

по старинке врагами дымя.

 

Тяжела, голодна, горделива,

нерастраченной муки полна,

то невеста в цветных переливах,

то в суровых заботах жена.

 

То прикинется – видано ль? – мужем,

то племянником, то сиротой,

с рюмкой пьяной водицы на ужин,

с вечным детством и вечной слезой.

 

То ли ад, то ли яд постоянства,

то ли явь, – не понять, – то ли сны,

то ли пленная муза пространства

самой дивной на свете страны?

 

Музейные мысли

 

Я работаю смотрителем в музее,

наблюдаю ротозеев и смотрю,

чтоб вели себя прилично и не смели

есть и пить, и бурно стряхивать ноздрю.

 

И такое это славное занятье,

много женщин вижу только со спины

и, конечно же, пониже – там, где платья

беспардонно и волнующе тесны.

 

Мысли разные при этом лезут в душу,

от вульгарных до астральных и благих,

и сливаются в объятьях, как под душем,

с пестротой телес шедевров мировых.

 

Люди, звери и тиранства, и витийства

на полотнах выдающихся имен,

алтари, кресты, раздоры и убийства –

все геройства, все потехи всех времен.

 

Я смотритель, мне доверено былое,

проникаюсь им в добре его и зле.

Жизнь – такая, мы – такие, всё – такое

было, есть и будет вечно на земле.

 

Что ж, друзья мои поэты, что ж так рьяно,

все презрев, нагие, рвемся в звездный дым?

Жизнь не может быть другою, как ни странно,

как и люд живой не может быть другим.

 

Не податься ль нам в ученья к не-поэтам –

в смысле хлеба, в смысле радостей земных?

Для былого – мы в грядущем, но при этом

те же страсти и мордасти... Тот же стих!

 

* * *

Пусть будет безумным, кто хочет,

пусть будет ничтожным, кто хочет,

предателем, вором и прочим,

мне дела до этого нет.

 

Живу, как дано мне природой,

люблю эту землю и воды,

журчащие под небосводом

в разводах, рождающих свет.

 

Теплом наслаждаюсь и домом,

твоей колготней и изломом

не мысли, а ясного грома

в цветущем сверканье планет.

 

В разладе с душой шелестящей,

в бессмертье свое восходящей,

в слиянии с телом смердящим –

гарантом отмеренных лет,

 

Живу, не заботясь о мире,

скорее, - о чистом сортире,

в большой и красивой квартире,

тобой вознесен и согрет.

 

* * *

Сколько наворочено религий,

сколько напридумано богов!

Сладостны небесные вериги –

не живется сердцу без оков.

 

Страхом ли гонимы или скукой,

трепетной надежды ли полны –

все молитвы, с радостью ли, с мукой,

высшим сном небес поглощены.

 

О любви талдычим неустанно

к ближнему по крови и пальбе,

а к неближним пламенно и рьяно

сталь шальную пестуем в себе.

 

Холоден и темен храм Господень,

полон тлена, тайны и вины.

Рабство ныне вроде бы не в моде,

но ему и стены здесь верны.