Поэзия I Проза I Публицистика I Литературная критика

Лаконизмы I Книги I Отзывы I Интервью

Стихи Ленчика на РифмеРу

на главную

 

Баннеры для обмена

Публицистика

 

Еврейские корни христианства

 

Подвиг самоубийства

(Очерк судьбы дохристианского еврейства)

 

Розанов, секс и евреи

 

Интеллигент и пес

(Повесть Михаила Булгакова "Собачье сердце" в контексте русской мысли)

 

Лев Ленчик. Четвертый крик 

(Очерки истории иудаизма и христианства), Саратов 2000

 

Страницы 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10

 

Подвиг самоубийства

(Очерк судьбы дохристианского еврейства)

 

Virtual nation

 

Потеряв зем­лю, мы вынуждены были ухватиться за догмат веры с удвоенной энергией, поскольку ниче­го друго­го не осталось.

В английском языке есть понятие virtual reality. Это, как бы, отра­женная ре­аль­ность. Реальность, которая не существует и, вместе с тем, существует, благодаря тому, что наделена тем же идейным содержанием (теми же атрибутами, параметра­ми, свойствами), что и всамделишная. Поэтому - и это, пожалуй, главное - человек чувствует себя в ней точно так же, как в ее прототипе, т. е., в действительности.

Вот такую виртуаль­ную страну - vir­tual nation - мы начали строить после ут­ра­ты земли. Вместо реальной земли, мы стали жить на земле под названи­ем Тора, или шире - Библия. А рассеяв­шись среди других народов, мы, в сущности, не рассе­я­лись, не ка­нули в лету. Мы сохранили свое религиозное лицо и в своем не­асси­ми­ли­рованном объеме стали страной, расположенной во многих странах.

Не знаю, насколько этимоло­гически  близки понятия virtual nation и диаспора, но последнее, надо полагать, замелькало в нашем обиходном языке уже со времен Вави­лонского плена.

Наряду с диаспорой, именно в эти годы появляется синагога (дом молитвы) - совершенно новый, по сравнению с храмом, институт отправления веры, причем веры исключительно, теперь уже, национального самовыражения. Успех синагог в диаспоре - свидетельство того, что мы сумели, вместе с самым необходимым для жизни, втиснуть в баулы и наше вероучение. Это была, по меткому слову Даймон­та, - религия в упаковке, религия, готовая к транспортировке, религия, не нуждаю­щая­ся в собственной земле, в жизни на родине.

Понятно, что это не могло не повлиять и на характер нашего патриотизма. Тора, Книга законов, Заветы отцов и весь набор религиозных догматов стали для нас важнее, чем наличие своей земли, стали нашей единственной родиной. Ну а если родина - в нагрудном кармане, или, на худой конец, в квартале от дома - в синагоге, то какая разница, где жить!

Это новое мироощущение подкреплялось еще и тем, что чужеземная почва, обозначенная столь страшным словом, как плен (Вавилонский плен), оказалась вполне подходящей для жизни и, за исключением малой прослойки непокорных упрямцев, пришлась нам по вкусу. Не испытывая неприязни со стороны местного населения, евреи постепенно начали благоустраиваться, преуспевать в ремеслах и торговле, подвязаться на чиновничьей службе и даже входить в состав царского двора и правительства.

Жизнь в этой первой (если не считать Египта) диаспоре настолько понрави­лась, что, когда лет 50 спустя персидский царь Кир II, захватив Вавилонию, разре­шил вернуться на родную разоренную землю и отстроить храм, не все и не сразу проявили желание к возвращению. Понадобилось еще лет 20, чтобы в массовом порядке по­тянуться назад, в родные пенаты. Во всяком случае, второе возвращение никак не походило на первое (египетское) ни числом, ни крайностями нужды, ни суровыми условиями бегства или исхода. Напротив, немалым толчком к массовому исходу на сей раз послужила, своего рода, дополнительная приманка. Расходы по восста­нов­лению Иерусалима и храма Кир II взял на себя, иерусалимская храмовая об­щина, как пишут истори­ки, комментаторы Флавия, была освобождена от царских нало­гов и повинностей и, больше того, поборами и повинностями в пользу евре­ев облагалось местное (нееврейское) население.

Еврейская религиозная мысль этот новый исторический акт в национальной трагедии приписывает, естественно, канцелярии Всевышнего. Что ж, пусть будет так.  Он принял решение испытать нас вто­рично или дал возможность второй по­пыт­­ки, кото­рую, как известно, мы снова завалили. Правда, не сразу, а спустя пол­ты­сяче­ле­тия. Так что отда­дим Ему должное: со временем Он явно не поскупил­ся. Вот вам, сказал, еще пять сотен долгих лет, пробуйте, дерзайте.

Таким образом, вторично возвращенные из-за рубежа, мы вновь начали с нуля и на испепеленной земле отцов вновь отстроили свое отечество - новую Иудею, с новым Иерусалимом и новым храмом.

Второй виток нашего возрождения - это, по сути, история перманентно окку­пированной кем-то страны. В этот период на авансцену мировой истории юго-за­падного и ближневосточного пространства выходят поочередно такие крупные империи, как Македония, Греция с ее необыкновенно развитой и заразительной культурой элли­низма, на­конец, Рим. В составе этих гигантов маленькая Иудея не всегда напрямую подчинялась оккупантам, а входила в состав более крупных тер­риториально-административных образований (например, при римлянах, в состав Сирийского края). Кроме того, ей не принадлежали ни Самария, ни Галилея, кото­рые были отдельными тетрархиями.

Оккупация той поры ни в малейшем приближении не сравнима с тем, что при­несла в наш ХХ век фашистская Германия. Иудея, как и другие завоеванные стра­ны, имела свое правительство, свое хозяйство, свою национальную жизнь и только обязана была платить оккупантам большие налоги и, конечно, терпеть власть их наместника. Этого, однако, было достаточно, чтобы усложнить и усилить драматизм и без того нелегкой жизни.

Сменялись цари и императоры, на смену лояльным и терпимым к "страннос­тям" иудеев, если они только послушны и аккуратны в налоговых платежах, при­ходили подонки и самодуры, которые издевательски назло попирали национальные религиозные святыни. Тогда взрывалась пороховая бочка терпения, и на теле непо­кор­ной нации полыхали пожары восстаний и народ­ных войн, уносившие десятки ты­сяч жизней.                       

Иудаизм все эти пять сто­летий оставался не только еди­ным и непохо­жим на все, что окружало, но и само отношение евреев к религиозному догмату ­- на грани жизни и смерти - было из ряда вон выходящим. Ни один народ столь ревностно к своим рели­гиям не относился.  Поэтому все основные конфликты с господами ок­ку­пантами и воз­никали на этой религиозно-идейной оси, проявляясь чаще всего во внешнем плане ритуала и обрядности.

Вместе с тем, надо помнить, что эти священные мятежи и войны от­нюдь не были однородны по своей идейной мотивировке и далеко не всегда пользо­вались всенародной под­дер­ж­кой.

Диас­по­ра, однажды начатая в Вавилоне, уже не исчезала, а, напротив, неук­лон­но росла и ширилась за счет эмиграции. К моменту греческого господства начинается процесс еврейской эмиграции, которая с приходом римлян становится массовой. Не было уголка, входящего в состав римской империи, где бы не жили евреи, причем с неимоверно активным усвоением ими господствующих культур. В особен­ности, конечно, эллинской. Эта часть еврейства, в большинстве зажиточная и обра­зо­ванная, гораздо сдержаннее относи­лась к догматам иудаизма и терпимее к фак­там оккупации, оказываясь порой без знаний языка своего наро­да, как, скажем, мы сейчас в Америке и Европе.

И, как многие из нас сейчас в Америке и Европе, немало любя свою родину и остро переживая ее судьбу, многие тогдашние евреи диаспоры не считали возмож­ным ока­зать ей честь своим посеще­нием. Наверное, тоже потому, что это было соп­ряжено с некоторым риском для собственной драгоценной жизни. Как и сейчас.

Собственно, чтобы понять жизнь и мотивы расслоения, и мотивы размежева­ния наших предков в эпоху Греции и Рима, достаточно взглянуть нам на себя сегод­няшних. Перед ними стояли те же проблемы ассимиляции и защиты корней, как и перед нами сегодня. И, как мы сегодня, они столбенели перед их неразрешимо­стью.

Разница лишь в том, что Израиль сегодня независим, а тогдашняя Иудея про­зябала под пятой оккупации народов более сильных и в военном отношении, и в хозяйственном, и в общекультурном. При относительной самостоятельности прав­ления, первос­вя­­­щенники и цари наши все же назна­чались хозяевами, и потому они, по воле рока, огляды­вались на сво­их господ боль­ше, чем на свой народ. Ну и, конечно, как я уже сказал, не все правители (чужие и свои) отличались цивилизо­ван­ным нравом и не все терпимо относились к на­шим религиозным "чуда­чествам", тра­гические последствия которых нам сегод­няшним известны, а нас тог­дашних - все еще ожидавшие.

К началу страницы

 

Страницы 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10